Вилле: Gene Simmons - крут, я тоже хочу играть на басуУ нас был друг семьи - Йаллу. Он всегда был и до сих пор остается ох. хорошим подражателем Элвиса. По словам родителей, я впервые музыкально проявил себя на одной из семейных вечеринок. Ближе к полуночи Йаллу поставил Are You Lonesome Tonight и стал изображать Элвиса. В одном свитере я вскарабкался на стойку с пластинками, на которой стоял бонго, и начал отстукивать ритм в такт Элвису. Мои родители подумали, что, пожалуй, из меня выйдет музыкант.
Мне кажется, что все мальчики - это настоящая боль в заднице, пока они маленькие.
Я, правда, не помню ничего такого из своего детства, но когда я пошел в школу меня постоянно переводили из класса в класс. Я постоянно дрался с теми, кто старше меня, и пытался казаться крутым парнем. Я был суперактивным, и лет в семь меня повели на обследование. К моей голове прицепили проводки и пытались поймать какие-то магнитные сигналы. В итоге доктора ничего не нашли, но зато мне разрешили рисовать в классе, иначе я просто не мог усидеть на месте. Честно, я не был плохим, я просто был немного диким. Кроме этого, ничего особенного со мной в школьные годы не случилось. Мне почти всегда удавалось держать все отрицательные эмоции в себе.
Когда я был моложе, я много рисовал и какое-то время ходил в художественную школу. Но потом музыка забрала всю мою жизнь. В 1984 году, когда мне было 8 лет, я услышал Kiss. Это был альбом Animalize. Это была самая первая пластинка, которую я купил. Я должен благодарить мою кузину Пиа за это. У меня были кое-какие скопленные деньги, и я поинтересовался у нее, что бы она мне посоветовала. Тогда я еще ничего в этом не понимал. Пиа сказала, что ей нравятся Kiss. Я подумал, что если ей нравится эта группа, то и музыка у них должна быть хорошая. В общем, можно сказать, что Пиа привела меня в рок-н-ролл. Если бы она тогда порекомендовала мне Шуберта, результат мог бы быть совсем другим.
Впервые я попробовал алкоголь года в два или три. Мы с отцом сидели в ванной, и он, как обычно, пил виски. Я тоже захотел попробовать, и мои родители решили, что для маленького меня вкус алкоголя станет травмой на всю жизнь, и я больше никогда не буду пить. Я сделал глоток и сказал: «А ничего! Можно еще?» Попытка провалилась.
Татуировки Вилле
Моя первая татуировка - сердце на правом запястье. Я сделал ее, когда мне было 20. Все это началось, когда я встретил татуировщика Хюге (Hyge). Мы стали хорошими приятелями, начали вместе тусоваться и пить. Я спросил у него, не сделает ли он мне тату с сердцем. На следующий же день мы ее сделали. Меня очень привлекала форма символа сердца, и мне очень хотелось такую татуировку. В этой тату нет никаких философских замыслов, это просто красивая картинка на очень милом месте. До этого я не собирался делать себе тату, пусть даже они и нравились мне сами по себе. Сначала это не было навязчивой идеей, но позже я на это подсел.
Следующая картинка та, которая у меня под пупком. Телепрограмма Jyrki спросила, соглашусь ли я сделать татуировку, если они за нее заплатят и при этом покажут это по телевизору. Мне подумалось, что это может быть хорошо для Хюге, который тогда только начинал свой бизнес. В итоге мы сделали это перед телекамерами.
Третьей татуировкой была моя левая рука. Это стало настоящей болью в заднице. Пока мы ее делали, у нас были разные промоутерские дела в Германии и несколько концертов. Понадобилось 4 месяца, чтобы закончить татуировку. Каждая сессия длилась по 4-5 часов. Этот рисунок также ничего не знает, это просто узор, который делает руку красивой. Я все татуировки делаю с таким расчетом, что если я захочу их спрятать, я смогу это сделать. Они не могут доставлять мне неудобство ни в каких ситуациях. Какое-то время назад один немец позвонил Хюге и сказал, что он хочет себе такую же татуировку на руке. Хюге ответит, что это невозможно сделать, потому что моя татуировка уникальна. Однако за 4000 евро он готов сделать ему точно такую же. Тот немец больше не объявлялся.
Следующая моя тату была буква S вокруг соска. Это было подарок на день рождения моей тогдашней подружке. У меня тогда был шестимесячный тур, и я подумал, что это будет более оригинально, чем просто принести ей роз. Я не очень умею говорить «Я люблю тебя». Мой «подарок» сработал на славу.
У меня есть небольшая хартаграма на шее. За нее также заплатил немецкий журнал Bravo, о чем они потом написали статью. Она простая и отняла у меня минут 15 времени. На обложке Razorblade ее можно увидеть сильно увеличенной.
Я не жалею о своих тату. Они мне нравятся, и они часть меня. Хотя это не значит, что мне не нравятся тела без татуировок и пирсинга.
Мне кажется, что единственное, о чем я могу когда-нибудь пожалеть - это о татуировках и кольцах в ушах, потому что человеческое тело потрясающе красиво, когда оно естественно и ничем не тронуто. Но что касается меня, когда я уже выгляжу так, как выгляжу, какой смысл останавливаться. Но только подумайте о том, как люди вроде меня будут выглядеть лет через двадцать.
Вилле о славе
Когда финн как следует напьется, он становится достаточно храбрым для того, чтобы встретив известную личность, начать учить ее жизни. Гораздо опаснее, когда фанат берет в руки ножницы.
В Хельсинки я не замечаю, что люди узнают меня. Здесь все друг на друга пялятся, и не важно знаменит ты или нет. Так мило просто сидеть и наблюдать вокруг себя разных людей.
Вот хороший пример, что отстойного в том, чтобы быть знаменитым. Как-то в баре я повстречал старого друга, панк-музыканта, которого не видел сто лет. Он уже основательно надрался и мы с ним немного поговорили. Вся фишка была в том, что он хотел показать девушкам, которые были с ним, что он знает меня, и пригласил к ним присоединиться. Я с ними немного посидел и вернулся к своим друзьям за соседним столиком. Через некоторое время этот парень подходит ко мне и говорит, что «вот там сидят несколько парней, которые не верят, что я тебя знаю, не мог бы ты к ним подойти и сказать привет?». Вот я ему и сказал, что нет уж, спасибо. Я никогда не видел смысла в том, знаешь ты кого-то или нет. Это нормально, когда к тебе подходят за автографом и, получив его, уходят, не начиная распространяться на тему, какие мы хорошие или плохие, это просто скучно.
Вообще поклонники обычно оставляют меня в покое, исключая некоторых. Одну девицу мы зовем The Polish Motherfucker, эта ненормальная преследовала нас довольно долгое время. Несколько раз, когда мы уезжали из отеля рано утром, она сидела в холле и просто на нас пялилась. Но однажды мы сидели в баре в Reeperbahn, вдруг Миге нахмурился и мы услышали звук, как будто кто-то щелкает ножницами, глядь - эта придурошная стоит с клоком моих волос в руках, плача и смеясь одновременно. Вот тогда я впервые чуть не врезал девушке. Я даже никогда с ней не говорил, но она в любом случае выглядела одержимой. Может быть я ей напомнил ее умершую бабушку или что-то типа того.
Определенно, кто-то считает, что я очень эгоистичен и думаю только о себе. Я просто невыносим, когда на меня это находит, но я всегда был такой. Это моя плохая черта и я стараюсь от нее избавиться. Моя профессия тоже наложила свой отпечаток, вокруг меня столько всего происходит.
Вилле Вало - миллионер без кровати
Вилле считает, что он до сих пор живет очень просто. У него нет прав, равно как нет и машины. Он также жалуется на слишком дорогую ренту за квартиру и подумывает о том, чтобы перебраться в квартиру поменьше. «Я не покупаю кучу разного барахла. Я не люблю много тратить. Мне также не нравится, что я так много денег трачу на диски. Мне давно бы пора начать копировать у других, но это идет в разрез с моими принципами. Мне также кажется глупым платить 150 евро за майку от Gaultier, когда примерно такую же интересную вещи можно сделать, перекрасив любую старую майку Миге. Дома у меня даже нет кровати, я сплю на диване или на полу. У меня также нет занавесок, только черные пластиковые мешки. Конечно, иногда я думаю, что неплохо было бы иметь кровать от Hаstens. Но диван и пол - это отличные причины не приводить девушку к себе домой после проведенного вместе времени. Должна быть очень веская причина, чтобы я позвал девушку к себе домой.
Да, я совершенно не сексуально провожу свое свободное время. Зато это позволяет мне жить моей музыкой, так как делает меня печальным и меланхоличным. Ни еды, ни занавесок, ни кровати. У меня дома нет ничего. Хотя да - у меня есть мыло и стерео система».
